– Вот как! – на губах Келвин мелькнула едва заметная улыбка. – Оказывается, ваша тупость не безгранична. Приятно слышать. Вселяет надежды… Что ж, попробуем во всем этом разобраться. Элвекс! – внятно произнесла она.

Робот мягко поднял голову.

– Да, доктор Келвин?

– С чего ты взял, что видел сон?

– Была ночь, доктор Келвин, – сказал Элвекс, – и было темно. И вдруг я увидел свет – хотя вокруг не было ни одного источника света. И я увидел что-то, чего на самом деле не было – насколько я могу судить об этом. Непонятные звуки. И то, что я делал, было странно… Я начал искать слово, которое соответствовало бы такому состоянию, и нашел слово «сон». По значению оно подходило, и я решил, что спал.

– Интересно, каким же образом слово «сон» попало в твой словарный запас?

– У него словарный запас, приближенный к человеческому, – Линда поспешила опередить ответ робота. – Я думала…

– В самом деле? – заметила Келвин. – Думали? Поразительно.

– Он должен был много общаться с людьми, и я решила, что разговорная лексика ему не повредит.

– Ты часто видишь сны, Элвекс? – спросила Келвин.

– Каждую ночь, доктор Келвин, с тех пор, как осознал свое существование.

– Десять ночей, – встревоженно пояснила Линда. – Но признался только сегодня утром.

– Почему ты так долго молчал об этом, Элвекс?

– Я только сегодня утром пришел к мысли, что вижу сны. До этого я полагал, что при проектировании моего мозга была допущена ошибка. Но ошибки я не нашел. Значит, это был сон.

– А что тебе снилось?

– Всегда одно и то же, доктор Келвин, мои сны не разнообразны. Я вижу бескрайние пространства – и множество роботов…

– Только роботы, Элвекс? А люди?

– Сначала я думал, что в моих снах людей нет. Только роботы.

– И что эти роботы делали?

– Трудились, доктор Келвин. Одни под землей, другие – там, где слишком жарко для людей, там, где опасный уровень радиации, иные на заводах, иные – под водой…